21-12-2018, 18:40   Раздел: Новости   » Союз на вырост Комментариев: 0

Союз на вырост

 
Союз на вырост


Союз на вырост

Законы диалектики, в частности перехода изменений из количества в качество, не зря являются универсальными и применимыми, в том числе и ко всем видам общественных отношений. И российско-белорусское экономическое и политическое взаимодействие не является исключением.

Декабрь 2018-го стал как раз моментом этого перехода. 6 декабря президенты поспорили о цене на газ, неделю спустя — 13 декабря — в Бресте состоялось заседание союзного Совмина, в ходе которого Дмитрий Медведев изложил российское видение будущего Союзного государства, затем, уже на следующий день, последовала резкая реакция Александра Лукашенко в ходе его пресс-конференции в Москве.

В российско-белорусских отношениях и до декабря хватало сложностей и разногласий, но декабрьские словесные баталии стали моментом перехода изменений из количества в качество, а повышенная эмоциональность заявлений создала иллюзию того, что ещё немного и Союз затрещит, и на границе России и Белоруссии возникнет глубокая трещина, за которой последует движение тектонических плит в разные стороны.

Особенностью нашего восприятия политических процессов является то, что между их пониманием как итогом разумной и рациональной деятельности и их принятием как актом эмоциональным и зачастую иррациональным существует большая разница.

Одно дело — понять, совсем другое — принять. Понятно было, что у Москвы и Минска отличается стратегическое видение Союза, в противном случае Москва бы уже давно уступила Минску по многим тактическим и чисто экономическим вопросам, естественным было и наступление момента в переговорах, когда стороны заявят о своих разногласиях. Но эмоционально не стало легче принять факт кризиса в отношениях от понимания его неизбежности. Почему? Потому что последние 27 лет постсоветской истории скорее о дезинтеграции, чем об интеграции, поэтому мы все живём по заветам Владимира Высоцкого из его песенки о слухах с фразой «А к хорошим слухам люди не привыкли, говорят, что это выдумки и ложь». Кроме того, свой отпечаток накладывают и СМИ, чьи авторы, а порой и целые редакции, становятся заложниками своих фобий и убеждений, что ярко показала история с газовым спором президентов.

В итоге и российское, и белорусское экспертное сообщество оказалось как минимум в состоянии замешательства, а порой и вовсе крайней нервозности, ожидая худшего — того, что за кризисом последует распад.

Но данный кризис не является деструктивным: невозможно выздороветь от гриппа, не пережив жар. Российско-белорусский декабрьский кризис — это кризис роста. И почему так — читайте ниже.

Сложности коммуникации

Во-первых, никто не собирается выходить из Евразийского союза или денонсировать соглашение о создании Союзного государства от 1998 года. Мало того, в России и Белоруссии нет и явных влиятельных политиков или политических сил, которые продвигали бы данные решения. И уж тем более в таком варианте развития событий не заинтересованы президенты и правительства.

Во-вторых, если позиция белорусской стороны была практически всё время известна широким народным массам, то позицию России по Союзному государству общественность, как правило, узнавала из уст Владимира Путина, который к этой теме обращается не очень часто. Причины тому просты:



Большое количество внешнеполитических проблем, огромные размеры страны, соответственно, и забот больше.



Различная структура товарооборота между странами: большая часть поставок из России в Беларусь — углеводороды, которыми ведают несколько компаний, тогда как белорусской стороне, чей экспорт является куда более разнообразным, приходится контролировать значительное количество юридических лиц, сталкивающихся с куда большим количеством проблем. Проще говоря, чем сложнее экспорт, тем менее он урегулирован и больше вероятность возникновения различных проблем. Соответственно, и внимания ему уделять приходится больше.

Российской стороне важнее рамочные договорённости, а белорусской — двусторонние контакты. Именно этим и объясняется тот факт, что российскую позицию по Союзному государству и российско-белорусским отношениям мы знаем хуже, чем белорусскую.

Союз на вырост

Вероятно, случись декабрьский кризис годом ранее, позицию Москвы пришлось бы объяснять непосредственно президенту Путину, но стоит отдать должное обеим сторонам: и в Москве, и в Минске в посольствах находятся не просто послы, а спецпредставители — Михаил Бабич и Владимир Семашко — с куда большим объёмом возможностей, чем у послов, в том числе с правом личного доступа к президентам.

Тем не менее своя специфика в коммуникации сторон остаётся: если позицию Белоруссии озвучивает, как правило, лично Александр Лукашенко, то мнение российской стороны о декабрьском кризисе в этот раз мы услышали от Дмитрия Медведева, а в развёрнутом виде — от Михаила Бабича.

И не стоит считать, что высшим лицам по российскую сторону границы не важна Беларусь. Отнюдь. Просто позицию должен излагать тот, кто компетентнее. Теперь, собственно, стоит перейти к тому, что предлагает Россия в лице Михаила Бабича своим белорусским коллегам.

Объединение через размежевание

Российскую позицию Михаил Бабич изложил в интервью ТАСС. Экономический аспект данного интервью истолковали Алексей Авдонин в тексте «Конкретный разговор и совместная работа» и Дмитрий Беляков в статье «Фактор КНР».

Прежде всего стоит отметить конструктивный и системный характер интервью. В нём не просто предельно конкретные вопросы, но крайне информативные ответы посла. Причём ответы свидетельствуют о том, что Бабичу свойственно системное, а не мозаичное видение российско-белорусских отношений во всех их сферах.

Кроме того, данное интервью стоит рассматривать как первое публичное и предельно систематизированное изложение Россией своего взгляда на интеграцию с Белоруссией. До Бабича, пожалуй, подобных интервью не было.

Теперь, собственно, стоит акцентировать внимание не столько на информативных аспектах интервью (их осветили мои коллеги), сколько на моментах стратегических.

Во-первых, российско-белорусские проблемы описаны и систематизированы в Белой книге, и стороны уже приступили к их решению.

«Мы впервые совместно с коллегами из правительства России, а затем и с белорусскими партнёрами сформировали так называемый перечень вопросов в двусторонних отношениях — кто-то называет его ещё Белой книгой, — в котором систематизировали все наши нерешённые вопросы, и в согласованном порядке приступили к их решению».

Во-вторых, спецпредставители были назначены как раз вовремя, чтобы не дать накопившимся проблемам перейти из количества в качество — тотальное недоверие сторон друг другу. Именно этот переход мог бы «похоронить» интеграцию.

«Если говорить о проблемах, то я бы сегодня даже говорил не об экономической составляющей, а больше психологической. Действительно, накопился какой-то элемент взаимного недоверия, когда эти психологические разногласия мешают решать конкретные экономические задачи. Сегодня необходимо сделать всё, чтобы эти противоречия снять и дальше активно развивать уникальный интеграционный формат».

В-третьих, у каждой из сторон своя экономическая правда. Взгляд Минска на экономику мы знали, а 6 декабря узнали и о позиции по цене на газ. Отношения России и Белоруссии стали жертвами экономического редукционизма — упрощения, которое сыграло злую шутку и с чиновниками, и с журналистами и экспертами.

«Достаточно часто звучат взаимные упрёки о некоей экономической дискриминации в отношении тех или иных групп товаров, производств и т. д. Более того, как аргумент постоянно используется тезис о создании равных условий хозяйствования. Мне кажется, что в последнее время мы заигрались с этими словами и начинаем выхолащивать суть этого понятия.

...Россия — это не только Смоленск, а и Урал, Сибирь, Дальний Восток, девять часовых поясов, 143 миллиона человек, часть из которых живёт в условиях Крайнего Севера, труднодоступной местности, условиях вечной мерзлоты. Если говорить о равных условиях хозяйствования, то надо посмотреть на всю экономическую модель и ту нагрузку, которую несёт бюджет Российской Федерации.

Когда идёт разговор о том, что цена на газ в Белоруссии должна быть, как в Смоленске, надо понимать, что в России работает сложная модель перекрёстного субсидирования, в которой участвуют разные субъекты промышленности, экономики, хозяйствования, находящиеся в разных географических зонах. И вот эта перекрёстная модель в рамках российского законодательства формирует цену в Смоленске 70 долларов. Но это не значит, что такова её себестоимость. Разве наши коллеги этого не знают? Наверное, знают, но почему-то не хотят учитывать при подготовке своих предложений».

Если с чиновниками и политиками всё сложно — пусть они сами разбираются, кто что не знал или знал, но сознательно сказал, в частности о 50 находящихся под ограничениями Россельхознадзора предприятиях, то с журналистами и экспертами всё проще. Они многого не знают не потому, что не хотят, а потому, что им об этом неоткуда узнать. Поэтому хотелось бы, чтобы подобные интервью выходили как можно чаще и были взаимными, честными и откровенными. Зачастую именно они являются единственным источником получения информации для её последующего толкования.

В-четвёртых, экономические претензии сторон являются взаимными.

«Если акцизы на табак в РБ искусственно сдерживаются и величина акцизов в четыре раза ниже, чем в РФ, то понятно, что весь избыточный объём производства сигарет, а это, по разным оценкам, до 70 % всего производства табака в РФ, идёт в Россию, а российский бюджет недополучает миллионы долларов. Аналогичные вопросы есть и по потерям российского бюджета от так называемого лжетранзита через территорию РФ различных товаров, занижения стоимости НДС уполномоченными таможенными операторами в РБ и других схем, от которых страдает общий союзный рынок».

В-пятых, у сторон нет установки вредить друг другу. И пример тому — налоговый манёвр.

«В России работает 32 только крупных нефтеперерабатывающих завода. Более десяти лет уже стояла задача по их модернизации, чтобы они соответствовали передовым технологическим и экологическим стандартам. Кто-то это смог сделать, кто-то нет. Мы поняли, что административные меры себя исчерпали, поэтому был введён экономический механизм для решения задачи».

В-шестых, Москва не собирается прекращать помогать Минску, тем более «наказывать» его или «дожимать». Поэтому интервью Бабича полезно и тем журналистам, которые буквально, порой даже «вульгарно» истолковали слова Медведева о необходимости исполнения положений договора от 1998 года. Суть предложения Медведева об углублении интеграции состоит в выравнивании условий хозяйствования (сделать их одинаковыми невозможно) с помощью гармонизации и унификации нормативно-правовых актов.

«Можно ли эту модель с "отрицательным акцизом" [речь о налоговом манёвре в нефтяной сфере. — И. Л.] автоматически применить в отношении Республики Беларусь, находясь в разных правовых конструкциях — налоговых, таможенных, тарифных, акцизных и т. д. Наверное, нет. На каком-то этапе ресурс поддержки Белоруссии, который существовал в сырьевых формах дотаций, себя исчерпал. Нужны внятные правовые механизмы, которые позволят применить законодательство одной страны для развития экономики и социальной сферы другой страны в рамках Союзного государства. То же самое можно сказать и по предыдущему вопросу по цене на газ.

Кроме того, и белорусским партнёрам надо двигаться в сторону принятия решений по выравниванию условий хозяйствования…

…Если сегодняшний уровень консолидированной поддержки Российской Федерацией экономики Республики Беларусь составляет 4−4,5 млрд долларов ежегодно, то этот новый пакет, предусматривающий потенциальное снижение цены на газ до уровня Смоленска, компенсацию по налоговому манёвру, равным условиям поддержки промышленности и прочее, может составить еще порядка 3−4 млрд долларов. В этой ситуации оказывать поддержку по каким-то понятийным сырьевым моделям просто невозможно. Это будет в рамках действующего правового поля весьма сомнительно и экономически необоснованно. Поэтому президенты двух стран и закладывали соответствующие механизмы в договор, чтобы эту интеграционную модель реализовать».

Поэтому задача у сторон, по словам Бабича, «не в том, чтобы погрязнуть во взаимных упрёках, а понять, что без формирования единой таможенной, налоговой, денежно-кредитной политики успешно развивать союзную экономику и конкурировать на рынках третьих стран вряд ли получится».

То есть речь идёт не о создании одной таможни или одного эмиссионного центра для двух государств ­— России или Белоруссии, а о том, что нужно проводить унификацию и гармонизацию законодательства, приходить к единым принципам хозяйствования. Речь не о дилемме деньги или суверенитет, а о начале работы над тем, чтобы законодательство РФ и РБ основывалось на единых принципах.

Если продолжать логику Михаила Бабича, то задача не в том, чтобы парламент России принял за Беларусь новый налоговый кодекс, а в том, чтобы парламенты РБ и РФ приняли единый налоговый кодекс, такой, где количество разночтений было бы минимальным.

«Подписанный в 1999 году союзный договор предусматривал как раз единую налоговую, таможенную, денежно-кредитную, акцизную, экономическую политику. Реализовали мы эти положения? В какой-то незначительной степени».

И в такой постановке вопроса нет ничего фантастического — в Евразийском союзе пятью странами (в том числе Россией и Белоруссией) уже принят Таможенный кодекс. И к утрате суверенитета это не привело.

То есть задача не в том, чтобы была одна страна с двумя политическими и экономическими системами, а две страны с одной экономической системой.

Поэтому ближайшая задача — внесение изменений в союзный договор.

«Надо провести инвентаризацию договора, определиться с теми положениями, которые первичны для достижения намеченных целей и задач. Надо посмотреть, что можно и нужно сделать в ближайшее время для того, чтобы экономические возможности России легитимно могли распространяться на Республику Беларусь. Никто не говорит, что мы не должны помогать, что мы не должны и дальше развивать нашу интеграцию. Даже наоборот, Россия этого всегда хотела и к этому стремилась. Но действующих правовых и управленческих механизмов сегодня недостаточно. Думаю, что это понимают и наши белорусские партнёры».

В-седьмых, назрела необходимость в интеграции на уровне предприятий и создании союзных корпораций. Их создание позволит РБ получить доступ в том числе к участию в программах госзакупок для потребностей российского гособоронзаказа.

«Что касается Гособоронзаказа, то это защищённая статья расходов во всём мире. Здесь сконцентрированы исключительно интересы национальной безопасности, а Россия защищает в том числе и Белоруссию…

И в этом вопросе никакие эксперименты не уместны. Малейший сбой в системе снабжения, производства продукции военного назначения может повлечь за собой глобальные последствия. Например, 90 % продукции Минского завода колёсных тягачей поставляется в Россию для постановки на неё наших тактических, стратегических ракет. Сегодня белорусская власть, наши военные представители контролируют этот процесс. А если завтра что-то поменялось и весь наш ракетный комплекс остался без колёсной базы? Это недопустимо. И здесь надо спокойно, по-партнёрски определиться по судьбе каждого предприятия, исходя прежде всего из интересов безопасности наших народов».

И чем быстрее будет выработан удовлетворяющий обе стороны формат интеграции предприятий, тем больших успехов удастся достичь и меньше будет вероятность повторения грустной истории интеграции МАЗа и КамАЗа.

Заканчивается интервью спецпредставителя на вполне мажорной ноте:

«Хотелось бы, чтобы мы перезагрузили работу в рамках этого документа, наполнив его новым смыслом и современным содержанием. Сегодня имеют место и определённые перегибы, необходимо избавиться от разного рода манипуляций общественным мнением. Ведь никто никого не поглощает, никто никого через колено не ломает. К тому же есть соответствующие примеры. Евросоюз объединился, и никто суверенитет не потерял. В ЕС нашли форму как минимум экономической интеграции, хотя они и политические вопросы решают совместно и консолидированно».

***

Из декабрьского кризиса можно сделать следующие выводы:



Союзу ничего не угрожает, а текущий кризис — кризис роста, из которого важно вынести уроки, в частности, активизировать совместную работу по устранению разногласий, начать процесс гармонизации и унификации законодательства, сделать политэкономические интервью послов регулярными.



Услышат ли друг друга стороны, покажет встреча Владимира Путина и Александра Лукашенко 25 декабря. Президентам явно будет что обсудить и, вероятно, подписать, в частности соглашение о взаимном признании виз.

Но паниковать и тем более хоронить союз однозначно рано. Интеграция, как и прогресс, всегда происходит через кризисы и усложнение взаимных отношений.



Оцени новость:






Также смотрите: 
  • Огромная «Мечта» СССР: как создавали самый тяжелый самолет в мире
  • Донбасс. Оперативная лента военных событий 20.12.2018





  • Другие статьи и новости по теме:

    Вам понравился материал? Поблагодарить легко!
    Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях:

    Обнаружили ошибку или мёртвую ссылку?
    Выделите проблемный фрагмент мышкой и нажмите CTRL+ENTER.
    В появившемся окне опишите проблему и отправьте уведомление Администрации ресурса.
      Оставлено комментариев: 0
    Распечатать
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.






    НОВОСТИ В TELEGRAM


    Наши партнёры
    Мы Вконтакте
    Популярные новости за неделю
    Спонсоры проекта